Расколотый космос
Помоги детям!
Апрель в России – месяц, посвященный космосу. По традиции в этом месяце ленты новостей и колонки комментаторов пестрят сообщениями на космическую тему. В этом году она совмещена с темой санкций и разрыва сотрудничества. Американские астронавты отказываются летать на российских кораблях, количество запусков сокращается, сворачиваются международные проекты по исследованию дальнего космоса и так далее, и тому подобное. И как-то исподволь начинает формироваться впечатление, что именно санкции являются причиной текущих проблем в космической отрасли. В реальности, однако, все обстоит ровно наоборот – не санкции остановили мировое сотрудничество во внеземном пространстве, а потеря смысла в сотрудничестве сделала возможными санкции.

Развод по расчету

Сотрудничество России и США в космической области (как и в большинстве других) практически завершено. Однако причины этого следует искать не в возмущении США поведением России – незачем приписывать нашим бывшим партнерам столь оскорбительные для них «моральные» мотивы, а в сугубом расчете, которым американцы руководствуются везде, и в космосе в том числе.

Само начало активного сотрудничества РФ и США в космической сфере было продиктовано попыткой американцев решить свои собственные проблемы. После окончания холодной войны внезапно выяснилось, что у проигравшей России есть космическая орбитальная станция, а у победивших США – нет.

Разрабатываемый с 80-х годов проект Международной космической станции Freedom откровенно буксовал – сателлиты США не спешили тратить деньги в интересах NASA. Это создавало мировому гегемону космические проблемы. Решение было найдено изящное, в стиле дзюдо – использовать силу противника против него самого. Русский «Мир» предложили утопить, в качестве «компенсации» предоставив России долю участия в «общечеловеческой» орбитальной станции – МКС. Россияне радостно согласились.

Другой проблемой США стало их самое яркое достижение – программа Space Shuttle. Быстро выяснилось, что она небезопасна (погибли 14 астронавтов) и чрезмерно дорога ($ 113 млрд в ценах прошлого века). Однако без Space Shuttle у американцев не оставалось пилотируемых кораблей. И астронавты пересели на «Союзы».

Были у американцев трудности и с созданием тяжелых ракетоносителей, долго не получалось создать двигатели, хотя бы равные советским. Разумеется, все эти проблемы были решаемы. Но требовали времени. И сотрудничество с Россией дало США это время. Плюс – NASA интимно познакомилась с советскими/российскими технологиями строительства орбитальной станции, получила громадный опыт в ее эксплуатации. Собственно, за двадцать лет сотрудничества США получили все, что им было нужно. И сегодня NASA может летать в космос уже в одиночку. В 2019 году Grew Dragon обеспечил первый со времен Spase Shuttle полет астронавтов. На 2022 год запланирован старт сверхтяжелого ракетоносителя SLS, на 2024-й – многоразового «супертяжа» Starship. Конечно, сроки могут быть сдвинуты вправо, но вряд ли сильно. Космический корабль Оrion уже создан, успел полетать в беспилотном варианте и ждет лишь ракетоносителя, чтобы отправиться к Луне. В ближайшие пару-тройку лет американцы будут полностью готовы к космической автономии, вплоть до лунных проектов включительно.

В чем им еще нужно сотрудничество? Разве что в международной космической станции, которую чисто технически сложно разделить на национальные сегменты. Но МКС летает уже в два раза дольше, чем планировалось, и во многом выработала свой ресурс – количество времени, которое космонавты и астронавты тратят на ремонтные работы, выросло в два раза и в дальнейшем будет расти в геометрической прогрессии. До геополитического кризиса прогнозировалось продление срока эксплуатации до 2024-го, максимум – 2028 года, сейчас вторая дата уже кажется невозможной, да и первая под вопросом: Россия больше не нужна американскому космосу – «мавр сделал свое дело». И санкции лишь подтвердили этот факт – США не имеют привычки вводить их там, где они могут навредить самим Штатам.

«Прежде думай о Родине!»

Если поведение американцев в космосе, как и на земле, диктовалось и диктуется исключительно прагматическими соображениями, в российской космической отрасли огромную роль играли соображения престижа («понты дороже денег»). Амбициознные программы – исследования Марса, Венеры, Лунная экспедиция – планировались без учета реальных возможностей и потребностей страны. Гордость за космические достижения была важнее пользы или вреда от них. Мы умудрялись гордиться даже тем, что для запуска на орбиту своих военных спутников США используют российские двигатели РД-180! Сегодня эти спутники, запущенные с нашей помощью, работают по России.

Было бы соблазнительно объяснить странный, мягко скажем, формат международного сотрудничества в космосе, на который согласилась Россия, необходимостью сохранения отечественной космической отрасли. Но это объяснение не выдерживает критики. Во-первых, часто сотрудничество осуществлялось себе в убыток – упомянутые РД-180 в 2008-2009 годах поставлялись в США в два раза дешевле себестоимости. А во-вторых, пик сотрудничества пришелся на нулевые, когда страна купалась в деньгах и могла себе позволить и сохранить «Мир», и даже построить новую национальную станцию. Но победило желание быть принятыми в западный проект («господин назначил меня любимой женой!»).

Даже после того как в 2014 году ясно обозначилось противостояние с Западом, Россия с упорством, достойным лучшего применения, продолжала вкладываться в совместные проекты. Сколько было гордости, когда в 2019 году взлетела орбитальная обсерватория «Спектр-РГ». Сегодня ее впору переименовать в «Циклоп-РГ»: один из двух телескопов, наиболее мощный, отключен. Как выяснилось, он принадлежит ФРГ, которая оказалась готова вырвать себе глаз, лишь бы Россия стала хуже видеть.

Санкции стали для российской космонавтики отрезвляющим душем. И уже на высоком уровне раздаются призывы приблизить российскую космонавтику к реальным нуждам страны. Так, председатель Научно-технического совета «Роскосмоса» Юрий Коптев довольно скептически высказался недавно об отечественной лунной программе:

– Надо понять, в каком виде мы хотим миссию на Луну, и зачем нам это надо. У нас годовой бюджет на порядок меньше, чем у NASA, и в три раза меньше, чем у китайцев. А расходы у нас будут примерно такие же, как у всех. К тому же просто прилететь на Луну, спуститься, два часа простоять и улететь – я не знаю, это в плюс или минус работает. То есть мы еще раз подчеркиваем, что великая космическая держава Россия способна сделать то, что американцы сделали 50 лет назад. Ну и что?

Вместо дорогостоящих мегапроектов, на первый план выходят задачи решения текущих проблем.

Глава «Роскосмоса» Дмитрий Рогозин отмечает:

– Приоритет сегодня – орбитальная группировка наблюдения и связи (…) Орбитальная группировка в России пока абсолютно недостаточна, чтобы обеспечить хотя бы минимально необходимые потребности. Даже если посмотреть картину, которая вырисовывается в рамках специальной военной операции: на стороне нашего врага, причем, я бы сказал, такого экзистенциального врага, находится весь Запад со своими орбитальными возможностями, группировками связи, широкополосного доступа в Интернет, высокодетальной съемки и т.д. А мы для гражданских нужд имеем лишь 12 космических аппаратов наблюдения, которые в основном сосредоточены на теме противопожарной безопасности.

Примечательно, что Рогозин не стал приводить в пример наши военные спутники, ситуация с которыми заметно лучше, чем с гражданскими, а указал на наиболее острую проблему – слабое участие российской космической отрасли в решении народно-хозяйственных задач. Именно на эту работу, а также на дальнейшее развитие военно-космического потенциала должна быть переориентирована российская космическая отрасль. А к Марсу можно будет слетать потом – после решения земных проблем.

Что касается сотрудничества с Западом, примечательна позиция вышеупомянутого Коптева, который в 1993 году активно продвигал идею Международной космической станции. Сегодня его приоритеты несколько изменились:

– Я не думаю, что на данном этапе есть смысл говорить о каком-то иностранном участии в работе российской орбитальной служебной станции. Потому что мы бы хотели придать ей гораздо более прагматичный смысл и военно-прикладное значение... Если будет принят такой вариант, станция будет все-таки национальной.

Правда, старые стереотипы в области международного сотрудничества (читай – помощи со стороны России), по всей видимости, неискоренимы. Только теперь в качестве основных партнеров называют страны БРИКС: (Бразилия, Россия, Индия, Китай и ЮАР). С таким подходом можно согласиться лишь отчасти. Бразилия, как это следует из доктрины Монро, – вотчина США. Китай сегодня – третья космическая держава мира (и единственная, имеющая национальную пилотируемую орбитальную станцию – «Тянгун»). И зачем же помогать ей стать второй или первой? Затем, чтобы черед двадцать лет получить ту же ситуацию, что и с США? С Индией сотрудничать можно лишь ради того, чтобы Китай и США не сильно вырывались вперед (нужно, чтобы кто-то дышал им в спину, – пусть это будет еще и Индия). А вот Африке, и не только Южной, помочь стоит. Помогать всегда нужно слабым, помощь сильным это раболепство.

Но главной из стран БРИКС, на которой должно быть сосредоточено 99% всех российских усилий в космосе, должна стать сама Россия.

Андрей Солдаткин