1916: ФРОНТ БЕЗ ТЫЛА

Кризис управления

В конце 1915 года русской армии ценой невероятных усилий и потерь удалось остановить Великое отступление и «выровнять фронт», а к началу 1916-го даже иметь некоторые успехи — взять турецкий Эрзерум и начать успешную Трапезундскую операцию. Став Верховным главнокомандующим, Николай II оставил тыл на супругу Александру Федоровну, престарелого премьера Горемыкина и министров, которые все вместе и по отдельности совершенно не представляли, что происходит в стране.

Первый управленческий кризис 1916 года случился уже в феврале, когда пришлось убирать с должности премьера старика Горемыкина, отставки которого требовала уже не только Дума, но и отдельные министры. На заседаниях Совета министров его председатель, как вспоминали современники, «никогда не спорил, не возражал и не вносил никаких предложений», и оживлялся лишь тогда, когда речь шла о борьбе с, как он выражался, «зловредной» Думой.

В борьбе с последней Горемыкин проиграл, но и Дума совершенно не была готова взять на себя ответственность за происходящее в стране. В борьбе с ней за 1916 год сменилось четыре премьера, а министры менялись так быстро, что их не успевали запомнить. Впрочем, рычагов управления страной у них с каждым днем оставалось все меньше, а экономика летела в тартарары: в тылу начался рост цен на самое необходимое, главным образом — продукты питания и топливо.

Ружья и дрова

За 1914–15 годы властям худо-бедно удалось перевести промышленность на военные рельсы, утолив снарядный голод и удовлетворив потребности армии в вооружении. Те же Ижевский и Воткинский казенные заводы, согласно отчетам, в начале 1916 года ежедневно вырабатывали 1400 готовых ружей, 2800 стволов, 2000 шрапнелей, 1000 пулеметных стволов, 300 патронных обойм и множество другой военной продукции.

Прекрасные результаты, если не знать, что бесперебойную работу заводов обеспечивали местные крестьяне, мобилизованные на заготовку дров. Эта мобилизация — совершенно бестолковая и непродуманная — закономерно обозлила деревню. Поначалу сопротивление не было массовым, но уже во второй половине года начинаются крестьянские восстания, которых в 1916 году только в Глазовском уезде случилось более 20.

В самом начале 1916 года, отправляя рапорт Вятскому губернатору Рудневу, Сарапульский уездный исправник Люминарский отмечает, что «среди населения города и заводов (имеются в виду Ижевский и Воткинский заводы. — Прим. ред.) толков о желательности скорейшего мира не существует». А вот крестьяне, по словам Люминарского, все чаще спрашивают:

«На кой нам Польша? Было бы скорее заключено замирение».

«Созданию такого настроения у крестьян способствуют следующие обстоятельства: исключительная невоинственность массы населения уезда: татар, вотяков и метисов, принудительные работы для заводов, отсутствие в деревнях рабочих рук и дороговизна привозимых продуктов и товаров», — заключает исправник Люминарский.

Меньше хлеба

Ответом деревни на рекрутские наборы (90% уходящих в армию — крестьяне) и мобилизацию на принудительные работы (заготовка дров, строительство дорог и проч.) стало резкое сокращение посевных площадей.
«Как город, так и уезд обеспечен всеми жизненными припасами, но цены на многие из них очень высокие. Суровые наказания, налагаемые в административном порядке на искусственное и недобросовестное поднятие цен на предметы первой необходимости, несколько сдерживают алчность торговцев и действуют успокаивающим образом на бедноту», — докладывал все тот же исправник Люминарский в феврале.
А уже в июле 1916-го ему пришлось докладывать все тому же Вятскому губернатору о волнениях женщин и трехдневной забастовке на Воткинском заводе, причиной которым стал недостаток сахара и чрезвычайно низкие расценки за работу в некоторых цехах:

«Постепенное вздорожание жизни в Воткинске, полное отсутствие сахара и алчность торговцев имели влияние на трехдневную забастовку в Воткинском заводе. Почему считаю необходимым доложить, что повторение забастовки осенью, если будет продолжаться сахарный и дровяной кризис и расти цены на продукты первой необходимости, вполне возможно и даже неизбежно».
Сарапульский уездный исправник как в воду глядел. В августе ему пришлось ходатайствовать перед губернатором о присылке конных стражников для предупреждения волнений населения Ижевского завода.
Дело в том, что в июле на Ижевский завод прислали нижних чинов запасных воинских частей, которые участвовали в забастовках на Путиловском и Обуховском заводах в Петрограде. Публика эта открыто выражала свое неудовольствие низкими расценками и высокими ценами на продукты, и открыто угрожала устроить беспорядки и разгромить лавки.

Люминарский просил губернатора прислать в Ижевский завод как минимум 40 конных стражников. Неизвестно, прислали их или нет, но стражников на все города, заводы, поселки и села в России уже не хватало…

Начало конца

Отнюдь не большевики придумали и ввели в России продразверстку — налог в виде зерновых (или других продуктов) с крестьян. Первую продразверстку провело царское правительство в конце 1916 года, а в апреле 1917-го Временное правительство пошло дальше, введя «хлебную монополию», предполагающую передачу всего хлеба государству (за вычетом норм потребления на личные и хозяйственные нужды).

Но никакие меры уже не помогали. Русская армия, лишившись прочного тыла, отступала; воевать «за Польшу» или «за Дарданеллы» уже никто не хотел, «серые шинели», прихватывая винтовки, самовольно уходили домой — делить землю и расправляться с обидчиками. Начинался русский бунт, беспощадный, но не бессмысленный.

1936: ГОЛОД, КОТОРОГО УДАЛОСЬ ИЗБЕЖАТЬ

Засуха, неурожай и завышенные планы хлебопоставок едва не спровоцировали голод в областях и республиках СССР.

Цифры и факты

В феврале 1936 года в Удмуртской АССР состоялось заседание сессии Центрального исполнительного комитета (ЦИК). Председатель Госплана республики тов. Решетников и нарком финансов тов. Ефимов подводили итоги работы республики в 1935 году и говорили о планах на 1936 год.

Предшествующий 1935-й был юбилейным годом для УАССР: республика подводила итоги 15-летия автономии, совпавшей с 18-летней годовщиной Октября.

«Всего 18 лет прошло с тех пор, как свергнута власть помещиков и буржуазии, и лицо необъятной Страны советов стало неузнаваемым, — от унаследованной отсталости и убожества не осталось и следа», — сообщал статистический справочник «Удмуртия за 15 лет в цифрах (1921–1935)».

Приведенные цифры впечатляли: во всех отраслях народного хозяйства республики наблюдался рост. За 15 лет удалось реконструировать Ижстальзавод, построить новые производства в столице, Глазове, Можге, строились больницы, открывались школы, которые посещали 99,5% детей, к 1936 году сообщалось о полной ликвидации неграмотности.

Успехи с оговорками

Отмечались успехи в «социалистической реконструкции сельского хозяйства республики», но с оговорками.

За 15 лет объем посевных площадей вырос с 483 тыс. га в 1920 году до 990 тыс. га в 1935-м, но урожайность зерновых, картофеля и овощей «оставалась на крайне низком уровне».

Незначительный рост поголовья скота объяснялся происками кулаков, агитировавших за убой. К 1935 году численность крупного рогатого скота, свиней и овец увеличилась лишь в два раза.

«Животноводство Удмуртии в своем развитии все еще отстает от темпов роста других отраслей сельского хозяйства», — сообщал справочник «Удмуртия в цифрах за 15 лет».

Планов громадье

Итоги работы УАССР в 1935 году ЦИКом признаны успешными. Промышленность впервые выполнила производственную программу, колхозы перевыполнили задание по урожайности: вместо 10,5 центнера с гектара получено 10,9.

Хороший урожай 1935 года позволял надеяться, что урожай 1936-го будет не хуже. Краевой комитет ВКП(б) планировал на 1936 год средний урожай 12,5–13 центнеров с гектара зерновых и 3–3,5 центнера льна. Исходя из прогнозов, верстались планы хлебопоставок, которые райком обещал выполнить.

Засуха

Но уже в июле–августе стало понятно, что планы не сбудутся. Лето 1936 года выдалось засушливым, в Сарапульском районе количество осадков составило лишь 35% нормы, аналогичная ситуация в других районах УАССР.

Кировский крайком ВКП(б) долго не оценивал ситуацию и продолжал настаивать на хлебопоставках. В Удмуртии из запланированных 111,8 тыс. тонн удалось поставить лишь 91,9 тыс. тонн зерновых, льна — 3,5 тыс. вместо 7,5 тыс. Мясопоставки выполнены на 83% от плана, картофеля — на 70%, овощей — на 48%.

Быстрая реакция

Убедившись в объективности данных, Кировский крайком обратился в Москву: чиновники помнили о голоде 1932–33 годов и действовали решительно.

Крайком просил снизить планы поставок и выделить продовольственную ссуду. Вопрос рассматривался Кагановичем и Молотовым. Удмуртии дали отсрочку сдачи 17 тыс. тонн урожая и отпустили ссуду: 45 тыс. тонн на семена, 4,9 тыс. тонн фуража и 10 тыс. тонн на продовольствие. С колхозов списали недоимки по налогам.

Быстрая реакция центра решила дело: голода удалось избежать, история голода 1932–33 годов не повторилась.

1946: УРАН ВМЕСТО ЛЬНА

В 1946 году завершилась история Глазовского льнокомбината и началась история Чепецкого механического завода.

Великая стройка

В январе-феврале 1934 года в Москве проходил XVII съезд ВКП(б), который тогда называли «съездом победителей», а в перестройку — «съездом расстрелянных». Среди прочего съезд принял большую программу строительства предприятий, в том числе 12 больших льнокомбинатов.
Решение более чем оправданное, лен оставался крайне востребованным сырьем, причем как в гражданской, так и военной промышленности, значительную долю льна потребляли, например, пороховые заводы.
Во исполнение решения съезда исполком Горьковского края, в который в 1934 году входила Удмуртская автономная область, принял решение строить два льнозавода, один из них — в будущей «северной столице» Удмуртии.

Два года ушло на согласование решения, проектирование будущего комбината и подготовку материалов. Последняя сразу же не задалась: кирпичные заводы не справлялись с производством нужного количества кирпича, а из-за пожара на лесозаводе возник острый дефицит пиломатериалов.

Вторая индустриальная база

Несмотря на трудности, 3 января 1936 года состоялась закладка будущего льнокомбината. На церемонию прибыл председатель Совнаркома и ЦИК УАССР Григорий Иванов. Он сошел с трибуны и разрезал ножницами красную ленту, опоясывавшую место закладки, после чего заложил в фундамент будущего здания комбината первый кирпич.
Строительство льнокомбината было объявлено пленумом Удмуртского обкома ВКП(б) «созданием второй индустриальной базы» республики и «важнейшей задачей всех ее парторганизаций».
На строительство льнокомбината курировавший стройку Наркомат легкой промышленности СССР изначально отводил два года и 100 млн рублей, из которых 33 млн предназначались для строительства электростанции. На стройке работало около 500 человек, возводивших первые двухэтажные бараки для строителей. К концу 1936 года были построены 15 бараков, кирпичное здание теплоэлектростанции, заложены фундаменты чесального и прядильного цехов.
Вместе с тем уже в июле 1936 года Комиссия советского контроля при СНК СССР, исследовавшая генеральную смету Глазовского льнокомбината, констатировала «безответственное отношение к составлению калькуляции на местные стройматериалы, выразившееся в превышении цен на кирпич, известь, песок и лес».
Руководство стройки торжественно обещало, что 1937 год станет прорывным, и надеялось полностью закончить чесальный корпус, на 90% — прядильный, запустить механическую и литейную мастерские. Но острая нехватка стройматериалов вынуждала рабочих простаивать и срывать планы.

Дело дошло до разгромной статьи в «Удмуртской правде», посвященной фактам «семейственности, бюрократизма и зажима самокритики со стороны руководителей строительства», несколько начальников были сняты, но и это не сильно помогло. В 1938-м всем стало понятно, что льнокомбинат построят не скоро, «стройка республиканского значения» превратилась в долгострой. Каковым и оставалась до самого начала Великой Отечественной войны, во время которой о продолжении строительства в Глазове льнокомбината не могло быть и речи. На площадях недостроенного льнокомбината обосновался патронный завод № 544 Наркомата вооружения. Основу его оборудования составляли станки, вывезенные с заводов Москвы (Кунцевского завода № 46, бывшего Русско-Бельгийского патронного завода) и Подольска (Подольского патронного завода). На патронном заводе к декабрю 1941 года трудилось полторы сотни человек, первую продукцию он дал уже в феврале 1942 года. После окончания Великой Отечественной войны экономику в спешном порядке переводили на мирные рельсы. Патронный завод № 544 был переведен на выпуск гражданской продукции — цепей для комбайнов и мотоциклов. Так наверняка он и производил бы их, если бы 9 декабря 1946 года Совет министров СССР не принял постановление о передаче предприятия в ведение Первого Главного управления для организации промышленного химико-металлургического комплекса по производству металлического урана. В следующем году началась модернизация завода, а уже в ноябре 1948 года на урановом производстве был получен первый тетрафторид урана, из которого путем черновых и рафинировочных восстановительных плавок были отлиты первые урановые слитки. О том, что в Глазове когда-то строился льнокомбинат, больше не вспоминали: уран стране был нужен куда больше, чем лен.