НИКОЛАЙ СЕРОВ: Хочется остановить мгновения, а время идет...

Служили два товарища

— Николай, когда вы ушли на СВО и кем работали до этого?

— Я сменил множество профессий. Работал сварщиком, поваром-кондитером, официантом-барменом, воспитателем в детском лагере. До начала СВО работал в охране Роснефти, оттуда и ушел воевать в 2022 году.
— У вас же наверняка была бронь от мобилизации…
— Дело в том, что я срочную службу проходил в Чечне, участвовал в контртеррористической операции. В моем личном деле стоит пометка: в случае мобилизации отправлять первым же эшелоном. Я не стал дожидаться, когда придет повестка, стал добровольцем и заключил контракт с Минобороны. Воевал в 70-м гвардейском полку на Ореховском направлении. Командир отделения в звании рядового.

— Какие задачи вы выполняли?
— Наш полк называют «Ореховские спартанцы», мы и штурмами занимались, и обороной.

В полку я прослужил полгода, выполняли задания командования. Познакомился с земляком Олегом. Подружились, решили помочь сослуживцам и из найденных запчастей восстановили экскаватор, с помощью которого рыли окопы и блиндажи. Эта линия обороны очень помогла удержать наши позиции, когда противник пошел в наступление, это было уже после моего ранения.
Первый наш экскаватор противнику удалось взорвать, мы чудом остались живы. Собрали второй, благо разбитой техники кругом было много. Его тоже взорвали, мы собрали третий.

— Как вас ранило?
— Мы с Олегом постоянно были вместе, а в тот день ему дали одно задание, а мне — другое. И напарника другого — парня лет 25. Отправились на задание, были замечены противником, начался обстрел.
Я не добежал буквально метр до окопа, снаряд разорвался с левой стороны. Падая, прикрыл напарника, у него только одно осколочное ранение, у меня последствия куда серьезнее.
Было у меня в этот день какое-то странное предчувствие. Зачем-то, отправляясь на задание, выложил документы: паспорт, военный билет. Их мне, кстати, в госпиталь привез Олег, который очень переживал за меня, когда узнал, что я ранен.
Он получил приказ командира убрать экскаватор с передней линии. Ночью попытался это сделать, но подорвался сам. Получил очень сильную контузию, но, слава богу, выжил.

Из госпиталя в ЗАГС

— Раненый, вы потеряли сознание?
— Нет, сознание не потерял, но было ощущение, что мне оторвали голову. И я был в полной темноте — ничего не видел. Закричал, что ранен, но до эвакуации пришлось ждать, когда закончится обстрел. Попросил ребят срезать с меня одежду, чтобы убедиться, что других ранений нет. До последнего просил, чтобы со мной разговаривали, чтобы не терять сознание.

— А дальше начались госпитали?
— Я был какое-то время в забытьи, ничего не помню. Помню только, как спросили группу крови. Говорю, вторая положительная. Врач кричит: «Давайте быстрее «мешки», у него большая кровопотеря!». И все, дальше — провал…

— Как вы оказались в Центральном военно-клиническом госпитале имени Вишневского?
— Меня туда отправили, немного подлечив. Но началось внутреннее кровоизлияние в мозг, я оказался в реанимации, врач говорил моему брату, приехавшему ухаживать за мной: если через неделю не придет в себя, не жилец.
Но я все-таки очнулся, можно сказать, вернулся с того света. Считаю это настоящим чудом. Столько людей за меня молились, и это помогло.

— Когда пришло осознание того, что дальше придется жить без зрения?
— Как-то сразу, причем я был абсолютно спокоен. Так, значит так. Было чем заняться. С помощью брата я заново учился ходить, что-то делать. Была очень робкая надежда, что сохранившийся глаз будет видеть, и я даже шутил, что стану ПТУРщиком — им только один глаз нужен. Но, увы, я вижу только размытые силуэты и с недавних пор — цвета.

— Вас ждали дома?
— Да, моя будущая жена Люба, мы вместе работали до моего ухода на СВО. Позвонил ей, сказал, что потерял зрение, а она в ответ: хоть какой, главное — приезжай. Я приехал, 10 ноября мы стали мужем и женой.

Воинское братство

— Сегодня вы военный пенсионер. Чем занимаетесь?
— Мы с женой стали волонтерами, помогаем фонду «Своих не бросаем». Общаюсь с ребятами, такими же, как я, имеющими серьезные травмы. Недавно познакомился с Вячеславом из Нового Уренгоя, он срочник, сильно пострадавший после взрыва на полигоне. Он полностью слепой, отсутствует половина черепа, другие травмы, а его, по сути, бросили, остался один на попечении пожилой матери. Помог ему получить жилье и положенные выплаты, поставить бионический протез. У парня началась другая жизнь, он собирается пойти учиться, это очень здорово.

— Настоящее воинское братство!
— Так есть и так должно быть — нужно помогать людям, если можешь. У нас и на фронте, и на передовой никогда не было агрессии друг к другу, наоборот, очень теплые отношения.
Помню, я разозлился едва ли не единственный раз. Мы вышли из боя, грязные, голодные. Была возможность — поехали в город купить сладкого. И я смотрю там, в городе, стоит боец, георгиевская ленточка у него, берцы носовым платочком чистит и кому-то по телефону рассказывает, как тут рядом с ним стреляют и снаряды рвутся.

Не выдержал, подошел, попросил его не врать и пригласил с нами на передок. Туда, где голову из окопа не высунуть. Он отказался.

— Вы и в Чечне были, и на Украине. Война тогда и война сейчас сильно отличаются?
— От того, что я видел, в чем участвовал во время чеченской кампании, специальная военная операция отличается сильно, разница очевидна. В тактике прежде всего. Сегодня очень много значат дроны, которые могут тебе и полторашку воды скинуть, и взрывчатку.
Очень многое зависит от профессионализма бойцов, навыков, умений, скорости реакции и способности быстро анализировать происходящее. Война — тяжелая работа, которой надо учиться.

— Наверняка вас часто спрашивают, почему вы пошли воевать. Этот вопрос всегда с подтекстом, говорят, что это мы пришли на чужую землю…
— Заходим мы в небольшой населенный пункт. А там полтора дома, люди несчастные и голодные: мужчина без ног, бабушка, женщина какая-то… Все, что у нас с собой было — сухпайки, вода — все отдали им.
Не они, не обычные люди — наши враги. А те, кто довел их до сегодняшнего состояния. Мы пришли защищать русских людей, свой народ. И, поверьте, нам чаще всего рады, плачут, обнимают. Конечно, разные люди есть, но они есть везде.

Главное для меня заключается в том, что меня, мои цели и стремления понимают мои родные и близкие, те, чьим мнением я дорожу. И не просто понимают, но и поддерживают. Совсем скоро в нашем Краеведческом музее Сарапула появится стенд, посвященный землякам, участникам СВО. Будет на этом стенде и наша с Любой история разлуки, войны и возвращения домой.

Время героев

— Вернемся к дню сегодняшнему, вы где-то учитесь?
— Учусь в институте «Синергия» — ведению бизнеса, торговле. Кроме того, обучаюсь в колледже для инвалидов и участвую в государственной программе «Время героев». Прошел отборочный этап и участвую в «Резерв18», учусь муниципальному и государственному управлению. Моим наставником является глава города, прохожу практику в муниципальном учреждении, по приглашению Народного фронта участвовал в Прямой линии Президента России в Москве: принимал звонки, обращения граждан.
Занимаюсь спортом и участвую в соревнованиях. В ноябре пригласили на соревнования «Кубок30», я занял третье место в стрельбе из лука, участвовал в метании ножей, дартсе.
Я очень хочу, чтобы ветераны СВО, такие же инвалиды, как и я, не сидели дома, не топили горе в вине, а жили полноценной жизнью, занимались спортом и делами, которые им по душе. Как могу, показываю своим примером, что инвалидность не приговор, а причина заняться собой, своим телом и разумом.

— У вас очень активная жизнь!
— Для меня главное в жизни — это спокойствие. Когда был маленький, хотел, чтобы время бежало быстрее, скорее бы вырасти. А сейчас хочу, чтобы оно шло медленнее, очень многое хочется успеть сделать, времени катастрофически не хватает. Хочется насладиться какими-то мгновениями, а время неумолимо идет.