• 12 августа 2019 15:03
  • 450
  • Время прочтения: 5 мин

Пианист Юрий Розум: Я хочу сыграть на вершине вулкана

Пианист Юрий Розум: Я хочу сыграть на вершине вулкана Фото: Николай Глухов/Деловой квадрат
Юрий Розум – человек необыкновенный во всех отношениях. Его называют выдающимся пианистом современности и, одновременно, одним из самых смелых и отчаянных экспериментаторов. Он одинаково вдохновенно выступает и в лучших концертных залах мира, и на площадках, которые большинство его коллег считают категорически противопоказанными классической музыке: в пещере вулкана, на ежегодных байк-шоу мотоклуба «Ночные волки»… А на рассвете карьеры юный музыкант из-за доносов сокурсников по консерватории попал в немилость у КГБ и был «невыездным».

По мнению авторитетного немецкого журнала «PianoNews», Юрий Розум – «пианист, наиболее ярко представляющий сегодня высшие достижения русской фортепианной школы на мировой сцене». По мнению некоторых неискушенных в музыке российских соотечественников, игра на фортепиано в пещере или на байк-шоу – не что иное как эпатаж. Тем не менее, необычные исполнительские площадки в сочетании с выдающимся мастерством пианиста всегда создают очень сильный эмоциональный эффект и открывают в исполняемых произведениях новыми смыслами.

На концерте в Калуге, май 2019 г. Фото: kmso.org/

В поисках этих смыслов Юрий Розум однажды дал концерт для 500 слушателей в пещере вулкана Горелый (это недалеко от Петропавловска-на-Камчатке). Концерт оказался настолько удачным, что сегодня пианист работает над проектом телевизионного фильма, в котором будет играть русскую и мировую классику на вершинах кратеров дальневосточных вулканов. Как человек, глубоко принадлежащий своей стране (хотя КГБ СССР так не считало), Юрий Розум с удовольствием принимает участие в ежегодных байк-шоу мотоклуба «Ночные волки» в Севастополе. Музыка Чайковского и Рахманинова в исполнении Юрия Розума в сочетании с особой атмосферой и спецэффектами мощно резонирует с настроениями аудитории в 100-150 тысяч крымчан и гостей полуострова.

Концерт для 500 слушателей в пещере вулкана Горелый, около Петропавловска-на-Камчатке. Фото: www.stihi.ru

А 9 сентября Юрий Розум играл в Музее-усадьбе П.И.Чайковского для лучших шахматистов страны – участников суперфиналов чемпионата России по шахматам. Этот турнир является продолжением программы «Шахматы в музеях», которую с 2012 г. реализуют Российская шахматная федерация и Благотворительный фонд Елены и Геннадия Тимченко. Мы встретились и побеседовали с музыкантом перед его поездкой на родину П.И.Чайковского, и предлагаем вам фрагмент этой беседы.

- Вы сказали, что уже в консерватории стали играющим пианистом. Помните свое первое профессиональное выступление?

- Конечно. В этом году я справляю 45 лет своей творческой деятельности и отсчитываю от первого концерта в Москве. Он прошел в Доме ученых, где я аккомпанировал папе Чайковского и Рахманинова и сам играл Чайковского.

- Дебют с прославленным отцом открыл Вам дорогу к успеху (Юрий Розум – сын выдающегося советского певца-тенора, народного артиста РСФСР Александра Григорьевича Розума – ред.)?

- Все не так просто. После этого концерта началась моя независимая жизнь со своими победами и неудачами. Неудачи начались в 1975 году. Я учился на 3 курсе консерватории и был отобран первым номером для участия в конкурсе королевы Елизаветы в Брюсселе. Победа в Брюсселе давала три года гастролей по лучшим залам мира. Но сработали анонимные доносы моих сокурсников, и накануне вылета мне сообщили, что мой паспорт не готов и лететь я не могу.

- Чем Вы провинились перед однокурсниками и властью?

- Я не скрывал своей антикоммунистической направленности и демонстративно приходил на лекции с произведениями Солженицына, с номерами журнала «Посев», читал русских религиозных философов Соловьева, Бердяева, Булгакова. Я не был активным диссидентом, просто мне было интересно это читать, знать об этой стороне нашей истории и жизни, над этим думать. Мои родители были опытными людьми, и папа мне говорил: «Уж если это тебе так надо – читай. Но тихо». Тихо не получалось. Мне казалось, что у меня есть основания, чтобы заявлять свою позицию: я никому ничем не обязан, я всего достиг сам. Но у КГБ на это были другие взгляды, там сомневались, вернусь ли я из зарубежной поездки, и я стал невыездным.

- И долго Вас держали взаперти?

- Вплоть до демобилизации из армии. Я окончил консерваторию с красным дипломом, но аспирантура для меня была закрыта. Я полтора года отслужил в Московском военном оркестре и через месяц после того, как снял военную форму, поехал на конкурс в Мадрид.

- Что должно было произойти, чтобы любителя «предателя Солженицына» выпустили за рубеж?

- Как ни парадоксально, мир для меня приоткрыла армия. За полтора года меня в оркестре хорошо узнали, мне доверяли, постоянно отпускали домой. И армия поручилась за меня перед «органами». Консерватория не поручилась, а армия поручилась. За что я ей до сих пор благодарен. КГБ было важно, чтобы кто-то взял на себя ответственность, чтобы было с кого спросить в случае чего.

- Вы успели подготовиться к этому конкурсу?

- Не совсем. Я поехал и играл средне: служба в оркестре была щадящей в сравнении с другими видами службы, но занятий на фортепиано не было. А восстановиться за месяц между демобилизацией и конкурсом – это нереально. Я получил 3-ю премию. А через полгода опять по счастливой случайности поехал в Барселону, но уже подготовленным, вернувшим себе форму, и там все прошло триумфально – 1-е место, золотая медаль, спецпризы и много приглашений на гастроли.

- Блокада была снята полностью?

- Нет, я продолжал быть невыездным: на конкурсы меня отпускали (там ты под присмотром), а на гастроли все-таки боялись. И все приглашения, которые приходили после Барселоны, Монреаля, Токио, складывались в стол в Госконцерте. А импресарио, которые меня приглашали, получали ответы (как мне потом стало известно): Юрий Розум занят, болен, на гастролях. И действительно, зачем ехать по приглашению дирижера Монреальского симфонического оркестра на мировой тур, когда у тебя замечательные гастроли по профилакториям и детским садам северного Казахстана?

- Человек должен знать свое место.

- Это место было закреплено за мной надолго. И так получилось, что я начал свой музыкальный старт не с высшей, а с низшей точки. Потом Михаил Горбачев открыл границы и на Запад хлынул поток советских музыкантов. Сначала их встречали с распростертыми объятиями, потому что думали, что каждый приехавший – Рихтер или Гилельс. Но очень скоро выяснилось, что это совсем не так. Границы были открыты, а агентства закрыты: «Советский? Быстро и громко? Спасибо, не надо».

- То есть и здесь Вам пришлось стартовать с низшей точки?

- Да. Мой первый маленький зарубежный концертик прошел в ФРГ - в музее городка Кирххайме под Штудгартом. Там меня случайно услышали два менеджера, и пошло-поехало. Да, это был старт с самой низкой точки.

- Тем ценнее путь и результат…

- Да, пришлось очень много пройти, и особенно важно то, что я изучил нашу глубинку. Жизненные впечатления, какими бы они ни были по набору и качеству, складываются в какой-то эмоциональный, интеллектуальный, человеческий результат. Поэтому, когда я выхожу на сцену, мне всегда есть о чем говорить со слушателем. Есть что играть. А если ты видишь жизнь только через иллюминатор самолета или окна автомобиля, то неизбежно наступает момент, когда тебе уже нечего сказать.

Полное интервью с Юрием Розумом - народным артистом России, лауреатом международных конкурсов, профессором Российской Академии музыки им. Гнесиных и Московского Государственного Института музыки им. Шнитке, президентом Международного благотворительного фонда Юрия Розума – читайте в ближайшем номере журнала «Деловой квадрат».