2017

Евгения Мальцева: «Нормальные люди художниками не становятся»

Живи художница Евгения Мальцева в эпоху Средневековья, ее бы сожгли на костре. За дьявольскую красоту и могучий талант – для вынесения приговора этого хватило бы. Своими картинами лучшая ученица «диктатора ижевской культуры» Сергея Орлова будирует сознание зрителей, шокирует и не перестает удивлять.
Сначала «приапической» выставкой Masculinе, потом «новоиконописным» проектом «Духовная брань», о котором не говорил и не писал только ленивый арт-критик. Равнодушных нет. После «брани», принесшей громкую славу, хоть и со скандальным шлейфом, перед художницей замаячили новые горизонты. Но «девушка с мольбертом», как ее назвали в одной из песен друзья-музыканты из группы «Ундервуд», вновь удивила всех, после долгих путешествий по городам и странам вернувшись в родной Ижевск. Здесь она могла бы по ночам летать на метле и купаться в молоке белой кобылы, однако на пустяки размениваться некогда: Мальцева готовит новую персональную выставку.

«ДК»: В одном из интервью вы обмолвились, что ностальгию по родному городу у вас вызвал Берлин.

Е.М.: Просто сходство показалось поразительным. Когда я приехала в столицу Германии, первая мысль была: «Я в Ижевске!». Энергетика, архитектура, немножко милитари-стайла – все напоминало Ижевск. Я чувствовала себя в Берлине как дома, и на тот момент нисколько не сомневалась, что буду там жить, даже мастерские успела посмотреть. Хотела только съездить домой на пару недель, отдохнуть от московской суеты и вернуться. И вот прошло уже два с половиной года, а я так никуда и не уехала.

«ДК»: Успели соскучиться по Ижевску?

Е.М.: Соскучилась – не совсем правильное слово. Я наконец-то полюбила город. Когда прогуливаюсь по ижевским улицам, меня буквально разрывает от восторга, от красоты, которую раньше не замечала или не хотела замечать. Но для этого нужно было пройти путь длиной в 10 лет. В свое время я совершенно осознанно уезжала из Ижевска в Казань, где три года училась в аспирантуре Российской академии художеств.
Потом коллекционер Сергей Гридчин, который впоследствии основал Гридчинхолл, уговорил переехать в Москву, но и Москва в один прекрасный день для меня закончилась. Я прошла определенный путь развития, добилась, чего хотела. Мне нужно было успокоиться, побыть в тишине. От всей этой московской движухи стоял шум в голове, настолько громкий, что я уже ничего не слышала, а для души и, соответственно, творчества это не полезно. Раньше я писала, отталкиваясь от эмоции, но от этого сильно устаешь, изнашиваешься. Когда я вернулась в Ижевск, первые полтора года вообще ничего не делала, просто не было сил. Спала по 12 часов в сутки. Сейчас пишу из тишины, это совсем другое чувство. Мне всегда нравились ижевские художники, в них есть что-то мистическое, духовное. Ижевск для меня – место силы. Я не знаю, как это объяснить, загадка почище Бермудского треугольника. Когда сюда приезжал художник Владимир Дубосарский, он говорил то же самое. Здесь присутствует какая-то магия.

«ДК»: В Москве магии нет?

Е.М.: Там больше замешано на бизнесе, огромной конкуренции, интеллектуальных изысках. Меня это в свое время закалило. Конечно, мне приходилось выживать в Москве, искать подработку для того, чтобы я могла делать то искусство, в которое верю, а не красить среднестатистические цветочки на заказ. О вариантах подработки можно писать отдельную статью, там было столько безумия! Однажды для того, чтобы меня взяли на работу, мне поставили условие стать женой директора – я убежала как ошпаренная. В итоге устроилась на административную работу в престижный фитнес-центр в гостинице «Украина», что на Кутузовском проспекте. Ходила вот на таких каблучищах, мне приходилось всем улыбаться и еще надо было правильно считать деньги. Я называю этот опыт колоссальной школой смирения. Мое эго потихонечку сдувалось. Мне как художнику работать по строгому графику противопоказано, это вымораживает. Я продержалась полтора года, график был сутки через трое. Сутки работаешь, потом сутки спишь, а в оставшиеся ошметки времени еще нужно успеть писать шедевры. Успокаивала себя: вот продадут мою картину – брошу этот фитнес. Но время шло, покупателей не было, а усталость накапливалась. В конце концов, мне надоело ждать, написала заявление об уходе. На следующий день узнаю: картину «Невеста 21 века» («Я была игрушкой богатого человека») купили за 5 тысяч долларов. На радости я отправилась в Париж.

«ДК»: Он вас не разочаровал?

Е.М.: Ни в коем случае. Кроме потрясающих галерей и музеев, которые интересовали меня в первую очередь, в Париже есть волшебное место – мост Желаний. Я два раза приходила и загадывала. Сбылось все. На этом мосту я загадала и «Духовную брань» – через год случилась выставка на «Винзаводе» у Марата Гельмана. Идея проекта принадлежала коллекционеру Виктору Бондаренко. Мы познакомились на моей выставке Masculinе в «Восточной галерее». Ему понравилась моя живопись, стали общаться. Что касается «Духовной брани», то все сложилось один к одному. Началось все с симпозиума в Ижевске Орлова, одного из моих учителей. Тогда у меня родилась идея автопортрета на доске. Я заказала доски и вернулась в Москву. Как раз в эти дни случился инцидент с девушками из Pussy Riot, и Бондаренко предложил сделать новую выставку, как рефлексию на эту тему. Выставка состоялась через полгода. Был уже напечатан каталог с работами, но это было не то, чего мне хотелось. Решила идти до конца, хотя был риск, что меня с моим перфекционизмом все во главе с Бондаренко далеко пошлют. Я десятки раз переписывала картины и иконы. «Троицу» буквально увидела, вспомнила и написала только за два дня до открытия выставки в галерее Гельмана. Именно вспомнила, я не оговорилась. Впервые увидела ее в холотропе на симпозиуме Орлова. Этот образ сидел у меня в голове девять месяцев, прежде чем удалось его реализовать. Примерно столько же времени мать вынашивает ребенка. Образ Богородицы я писала с мамы, там есть жест: мол, «потерпи еще чуть-чуть». Она получилась троеручицей, что на самом деле символично – у нас в России женщины все на себя берут.

«ДК»: Бондаренко назвал картины «новыми современными иконами». Как вам эта формулировка?

Е.М.: Икона – это живой организм, она всегда была отражением эпохи, духа времени. Черный «нефтяной» фон, которым залита наша многострадальная страна, и три золотых нимба, которые символизируют надежду на спасение. Многие до сих пор считают, что на картинах я изобразила Pussy Riot, причислив их, таким образом, к лику святых, но у меня и в мыслях этого не было. На картинах-«иконах» Богородица, Троица и Спас. Не надо искать то, чего нет. Некоторые СМИ исказили и извратили идею проекта, публиковали откровенную ложь. Тогда на меня вылилось ведро помоев.

Я из семьи староверов. В первый раз родители взяли меня в молельный дом, когда я еще ходила в детский сад. Мне было года четыре, может быть, пять, но я хорошо все помню: темно, горят свечи, сквозь черноту светятся нимбы. Такими иконы и получились. Можно сказать, что они родом из детства. В какой-то момент меня осенило: а что если сделать изображение в инверсии? Если взять лицо и перевести в негатив, то глазные впадины становятся светлыми, а все вокруг темным – получается эффект маски, но не маска. Это уже не прямой ход, а рефлексивный. То есть я показываю мир духовный, а он обратный миру материальному.

«ДК»: Вы человек не религиозный. Во что же тогда верите?


Е.М.: Отрицать тайну бытия и создания мира бессмысленно. Мне кажется, любой здравомыслящий человек, даже не принадлежащий какой-то церкви, верит во что-то высшее. Сейчас я верю и доверяю Высшей силе, занимаюсь духовными практиками, это помогает мне жить и творить. Еще верю в материальность мысли. Когда возвращалась домой, мне очень хотелось выставляться в Музее Ижевска. Самое интересное, что на тот момент никакого Музея Ижевска в помине не было, просто я для себя так сформулировала. Открылся он чуть позже и расположился в Генеральском доме на набережной. Анфим Ханыков из арт-объединения «Творческая дача», который курировал открытие музея, предложил написать портреты ижевских генералов. Работала я на досках, которые заказывала перед «Духовной бранью», но тогда они не пригодились и хранились два года у папы в гараже. По размеру они подошли идеально. Мне предложили писать их прямо в музее, таким образом, у меня была шикарная мастерская с видом на Ижевский пруд.

«ДК»: С «Творческой дачей» вас что-то связывает?

Е.М.: В некоторых перформансах я лично принимала участие. Пару лет назад жители Ижевска «с радостью» приносили меня в жертву алюминиевому чудищу-крокодилу. Я была в подвенечном платье, под которым был водолазный костюм: по сценарию я должна была катиться за этим крокодилом на водных лыжах. Закончилось все хэппи-эндом: в битву с чудищем вступил Юрий Гагарин, победил его, а потом увез меня в закат на катамаране (смеется). Долго можно вспоминать…

«ДК»: Принято считать, что люди творческие, художники в том числе, не от мира сего.

Е.М.: Нормальный человек не становится художником, он работает в офисе. Художник – это всегда какая-то травма, в основном нарциссического характера. Искусство утешает, но до поры до времени.

«ДК»: Вы не боитесь экспериментировать. Сначала отложили в сторону холст и стали работать с деревом, не так давно дебютировали в роли ледового скульптора, приняв участие в традиционном фестивале ангелов и архангелов.

Е.М.: У меня скульптурное мышление. Когда училась в художественном лицее, мне были одинаково интересны и живопись, и резьба по дереву. Выбор пал на живопись, но интерес к дереву никуда не исчез. В один прекрасный момент захотелось воплотить его на практике, стала делать изображения на доске с помощью огня и дрели. Ощущения невероятные. Когда пишу, мне практически всегда известен конечный результат, а здесь все иначе: материал сам подсказывает, что нужно делать дальше, он ведет тебя. Что касается участия в фестивале, мне было просто интересно, что из этого получится.

«ДК»: «Духовная брань» была вашей последней полноценной выставкой. Что это – затишье перед бурей?

Е.М.: Готовится новый проект «Песнь песней», выставка откроется в мой день рождения, 30 марта, в Республиканском музее изобразительных искусств на двух этажах. Также на открытии состоится перформанс – я выйду замуж. По-настоящему, не за алюминиевого крокодила. Для названия своего проекта я выбрала самую спорную часть Священного Писания, его единственный откровенно эротический фрагмент. Эта библейская книга считается высшей мудростью царя Соломона. «Песнь песней» – единственное место в Библии, где нет ни слова о Боге, но постоянно говорится о любви.

«ДК»: То, что происходит сейчас в мировом искусстве, вам интересно?

Е.М.: Я стараюсь быть информированной, чтобы не изобретать колесо. Но моя память удаляет ненужные файлы – имена, даты, названия. Я помню только визуальный образ, поэтому у меня не получается умничать в беседах об истории искусства. Вот что такое искусство? Загадка, которую я пытаюсь разгадать каждый раз, подходя к холсту. Каким должно быть искусство, диктует художник, а не искусствовед, арт-критик, коллекционер или галерист. То есть так должно быть, но сейчас все происходит наоборот. Эпоха модерна закончилась, сейчас идет эпоха постмодерна, нет никаких правил, нет никакого стиля. В арт-мире нет никаких правил. Я их искала, но не нашла. Приходится устанавливать свои правила по мере сил и возможностей и играть по ним. Все просто: я испытываю кайф от того, что крашу, это и есть истина для меня.

Андрей Гузий


Комментировать




Надежда Горяйнова: "Возможности, которые для развития ребенка дает Ижевская кадетская школа, поистине уникальны"

...

Александр Лапшин: "На Ижевском регионе ГЖД есть железнодорожники уже в четвертом поколении"

...

Елена Калашникова: «Папа был абсолютно советским человеком»

...

Константин Русинов: "Страхование – это постоянная работа с клиентом"

...

Яндекс.Метрика
www.izhevskinfo.ru
Камский институт
Купол
Полиграф
Пресс-Тайм
Управление Госэкспертизы
Разработка сайта - "Мифорс" / Дизайн-студия "Мухина"