2016

Столетия Селтов

Прошлое наше словно закатное солнце – полуденным жаром уже не опалит, но согреть душу и осветить судьбу способно запросто. В полной мере ощущал я это, скитаясь по западу Удмуртии, где и дорогих мест, и старых друзей у меня немало. И все-таки село Селты всегда стояло особняком и на моем пути постижения истории.

Во глубине веков

Селта (удм. Сьолта) – название воршудно-родовой группы удмуртов. Наверно, уже невозможно достоверно выяснить, откуда на берега Кильмези пришли люди рода Сьолта. По-крайней мере известно, что и среди археологических памятников бассейна Чепцы есть и городище Сьолтакар.

Нет, не зря батыры Иднакара то и дело сорились с богатырями Селтакара, перекидываясь с городища на городище то многопудовыми гирями, то огромными бревнами: потомки Идны относились к родовому объединению Ватка, а селтинцы – к Калмезам.

Имена калмезских богатырей Бурсина, Чуньыпи и Селты до сих пор люди не забыли. Предания рассказывают, как Селта, благодаря своим сверхъестественным способностям, отомстил врагам-порам за гибель старшего брата Бурсина.

О древностях селтинской истории уже на берегах Кильмези и Арлети могут поведать археологические памятники: стоянки эпохи камня и бронзы, средневековые селища. И все-таки активное заселение этой территории началось лишь в XVIII веке.

Селты нынче отмечают свое 420-летие. Ну что ж, как говорится, каждый имеет право на свое видение истории, поэтому приведу лишь цитату из книги «Сказание о земле Селтинской», чтобы читатель мог поддержать столь почтенный возраст населенного пункта или усомниться в этой дате: «В каком именно году поселенцы пришли на наши земли, к сожалению, ответа уже не найти. Лишь по некоторым архивным источникам можно считать, что впервые жители в наших краях объявились в 1596 году, и некоторое время власти о них даже не знали».

Достоверно известно из ландратской переписи, что в Селтах «по переписным книгам 710-го и 711-го годов написано 59 дворов». А ведь тогда не в каждом селе и два десятка изб набиралось. Говорит это о том, что Селты к тому времени имели уже немалую историю.

Канули в Лету, растворились во времени те селтинские обитатели Танайко Идеев да Бекмаметка Сенькин, Зючко Безятов да Байберка Акбердин, Ивашко Токанов да Сидорка Иликов, Якимко Бибаев да Мишка Янкилдин… Судя по некоторым именам селтинцев трёхвековой давности, уже и православие было им знакомо. Жернова времени, истории мелют, может, и медленно, но верно.

Что вспомнится?

Кто-то хмыкнет: мол, тоже мне история: медвежий угол, окраина отдаленной Вятской губернии! Ну да, ну да, это ведь, наверное, селтинские медведи уже на исходе XIX века играли в любительских спектаклях «Бедность не порок» по пьесе А. Н. Островского, «Предложение» по А. П. Чехову и «На пороге к делу» по Н.Я. Соловьеву, кстати, сбор от представлений пошел в пользу народной чайной. А как вам земская больница, земское училище, церковно-приходская школа и даже ясли-приют в Селтах того же времени?

Откроешь «Вятские губернские ведомости» за 3 мая 1897 года, а там в огромном списке типографий, фотографий, мест книжной торговли и библиотек четко обозначено, что библиотека-читальня Малмыжского уездного земства в селе Селты работает с 20 февраля 1895 года. Ну, ясно, совсем темный народ – книжки читает, спектакли ставит, вместо кабаков чайные открывает! В Национальной библиотеке УР хранится редкое издание – «Устав Селтинского общества потребителей», напечатана эта любопытная книжечка с разрешения «Малмыжского уезд. исправника Кошурникова» в Малмыже в 1902 году.

Разумеется, не все так просто и однозначно было: те же земские врачи и фельдшеры являлись порой настоящими подвижниками с человеческой косностью и эпидемиями. И как это здорово, что современные селтинские медики не забыли свою историю, отразив на сайте районной больницы имена врачей не только советской эпохи, но и тех, кто еще век назад боролся здесь с тифом, холерой, трахомой.

Просматривая свои архивные выписки из ЦГА УР, наткнулся на упоминание Селтов в анкетах из фонда Ижевского уездного здравотдела. Лидия Александровна Каршанива, 1893 года рождения, местом приписки которой и значится село. В семнадцать лет она, дочь крестьянина, получила среднее образование, в 1910-1912 гг. работала в просвещении, в первую мировую, окончив медицинские курсы, стала сестрой милосердия в военном госпитале. Скупые строчки анкеты сообщают, что служила Лидия Александровна и в царской, и в Красной армии, а после революции окончила в Ленинграде институт, работала в Мултане, Селтах, Удугучине. Вся жесткая и жестокая эпоха отразилась в ее биографии – женщине-врачу всего-то 32, а она уже вдова.

Вообще, в каждой местности, в том числе и в Селтах, время от времени бушевали порой такие страсти, что куда там Шекспиру! И казусы случались, и любовные истории, и скандалы, достаточно полистать иные архивные дела то по обвинению в излишней предприимчивости некоторых из представителей духовенства местными прихожанами, то о предании уже кое-кого из самих селтинцев церковному покаянию, к примеру, за неосторожное убийство в драке. А то вдруг в 1896 году возникнет целое дело о рассмотрении рапорта Малмыжского уездного врача А. В. Минкевича о неудовлетворительном состоянии кладбища при церкви с. Селты Малмыжского уезда. Ах, господин титулярный советник Анатолий Васильевич, да местные жители еще за три года до этого обсуждали на церковно-приходском сходе неудобство приходского кладбища, как явствует из дела с приговорами сельских обществ!

Какой грянул скандал на исходе 1913 года между местным настоятелем отцом Алексием Трониным и учительницей церковно-приходской школы госпожой Н-вой, которую батюшка невзлюбил за излишне вольное поведение! И пойдет разбор полетов: кто же это оставался постоянно на ночь в девичьей светелке, да на каком месяце после венчания родила учительница? Но что нам до скандалов, сплетен и разбирательств более чем вековой давности! Есть чем и кем гордиться Селтам, есть о чем и о ком помнить.

На Сибирском тракте


Через Селты, Узи и многие соседние деревни проходил окончательно оформившийся к концу XVIII столетия Сибирский тракт, по которому постоянно шли купеческие обозы, летели ямщицкие тройки да звенели кандалами каторжники. В связи с Государевой дорогой в губернской прессе то и дело встречаются упоминания о Селтах, да и как иначе: здесь и этапный пункт, и почта, и телеграф. К примеру, 8 августа 1839 года Казённая палата вызвала желающих участвовать в торгах «на постройку на всём Сибирском тракте на пространстве 330 верст 27 деревянных мостов». Среди них мосты и на участках тракта между селами Селты, Узи, Новые Зятцы, Бачкеево, Чемашур, Зура, Дебёсы, Большая Чепца. Публикации об исправлении мостов на Государевой дороге, пожалуй, одни из наиболее частых.

А это уже в 1849 году вызывают желающих к торгам на исправление двенадцати этапных и ночлежных тюрем на Сибирском тракте, в том числе Селтинской, Узинской, Зятцинской и других. «Окаянное ремесло» охраны каторжан – дело нелегкое и опасное. Те же «Вятские губернские ведомости» на исходе 1858 года поведали о возмущении арестантов во время дневки на соседнем Узинском этапе. Бунт усмирен был лишь оружием, но одного солдата конвойной команды все-таки ранили.

А ещё сёла вдоль Сибирского тракта не понаслышке были знакомы с казачеством. К примеру, ведомость о расположении казаков, квартирующих в Вятской губернии, упоминает, что в 1810 году для препровождения колодников на Селтинской станции квартировали 17 лихих молодцев во главе с урядником. Оренбуржцы, донцы, башкирцы в разное время службу несли на Государевой дороге, сопровождая арестантов и ценные грузы.

Впрочем, иные из «несчастных», как испокон веку называли на Руси арестантов, стали известны на всю страну. Не зря же стоит скромный памятник в самом центре Селтов, возле старого особняка, ныне занимаемого библиотекой и музеем. Напоминает памятный камень об А. Н. Радищеве, авторе знаменитого «Путешествия из Петербурга в Москву». Путешествие через Селты в Сибирь было уже подневольным, и тем не менее именно во время этой дороги классик литературы отметил в своих дорожных записках: «От Сельты видна становится уже пихта, точная ель, иглою мягче, кора похожа на осиновую; изб из неё не делают, только столбы да полы, серу её продают в трубках, из корки деревянной содранной, по 1 коп. в Казани. Вотяки поют едучи, как русские ямщики. Нравы их склонны более к веселию, нежели печали».

Ну, а как без питейного дома обойтись населенному пункту при большой дороге?! Опрокинет ямщик чарку, глядишь, и мчать побыстрее будет! В Кировском архиве можно убедиться, насколько вся жизнь в Российской империи к середине XIX века была регламентирована: «Селтинский питейный дом, деревянный, плановой», и «Мултанский питейный дом, деревянный плановой», и «Юберевский питейный дом, деревянный, плановой»… Но, видимо, планы те уж очень давно составлялись, ибо цена всего заведения в Селтах 17 рублей, в Мултане же – 9. Лишь в Юберях питейный дом оценен в 27 рублей, что не удивляет, ибо уже из описания видно, что обихожен: печь с кирпичной трубой, ледник, два помещения – «в зимнем и летнем забранные тёсом две для продажи питей стойки, на подволоку лестница…».

Внимание властей к Сибирскому тракту было огромным – как же, на то время это единственная транспортная магистраль, связывающая огромную империю! Трепетали почтовые и земские чиновники, господа офицеры и нижние чины конвойных рот, судейские ярыжки и прочие должностные лица, когда летом 1860 года от самой Вятки проехал по основным дорогам губернатор. Фу, грозу мимо пронесло! «Его Превосходительство Г. Начальник губернии» нашел тракт «в отличном состоянии», посему выражал всем служакам свою благодарность.

Сюмси, Селты, Узи, Новые Зятцы, Игра, Зура, Дебёсы во многом и росли благодаря Сибирскому тракту, поскольку именно дорога дала мощный толчок для их развития. Судя по списку ярмарок, базаров и торжков, в Селтах еще в XIX столетии несколько раз в году проходили ярмарки, где преобладал разный шорный и железный товар, ну, а каждое воскресенье – базарный день.

Менялось и административно-территориальное деление. Три века назад Селты относились к сотне Бегашки Ямеева Арской дороги Казанского уезда. Названия сотен, конечно, со временем тоже претерпевали изменения, что ясно уже из материалов 1 ревизии – деревня «Килмес-Селты сотни Айтуганки Матвеева (бывшая Бегашки Ямеева, что была вотяка Янтуганки Матвеева) Арской дороги Казанского уезда». С образованием наместничества Селты вошли в Малмыжский уезд, но вскоре его ликвидировали, так что оказались селтинцы в уезде Глазовском. В его составе впервые и появилась на исходе XVIII века Селтинская волость. В 1817-м Малмыжский уезд восстановили, зато через пару десятков лет ликвидировали уже Селтинскую волость. Стала волость Жайгильская, потом Кейлудская, снова Селтинская. В любом случае, не будем в административной чехарде лишь одну Советскую власть обвинять.

Последняя, 10-я по счёту ревизская сказка 1858 года зафиксировала в Селтах 189 мужских и 175 женских душ. В том же XIX столетии в селе были открыты и почта, и телеграф. Да и земский начальник 8-го участка, и становой пристав 6-го стана Малмыжского уезда к веку двадцатому предпочитали обитать уже именно в Селтах.

Булычёвы и другие

Народ, благодаря Государевой дороге, в здешней округе изначально жил далеко не бедный. Историк Н. П. Лигенко в своей книге «Купечество Удмуртии» писала о том, что предприимчивый удмуртский купец Иван Антонович Ирисов немалые средства пожертвовал при установлении телеграфной связи между Селтами и Новым Мултаном. Селтинская земская больница также построена не без его участия. Сам же торговец, судя по архивным документам, обосновался в соседней Мултанской волости, в деревне Ульмоль по речке Лекшур. Где угодно можно жить, коль у тебя четыре дома, занимаемых казенными винными лавками в Копках, Сям-Можге, Ува-Тукле и Мултане, доход приносят!

Да и в самих Селтах та же история: крестьянин деревни Лекшур Сюмсинской волости Антон Степанович Одинцов владеет в селе домом ценой аж в две тысячи рублей, занят особняк также казенной винной лавкой. Одинцовы вскоре составят конкуренцию другой торговой семье и тоже крестьянам – четырем братьям Булычёвым, приехавшим в Селтинскую волость еще в позапрошлом столетии. Пожалуй, любой краевед, рассказывая об истории Селтов, не обойдется без упоминания об этом семействе. Для примера процитируем небольшой отрывок из книги С. Л. Княжина и В. Г. Осетрова «Селтинцы»:

«Братья оказались очень расторопными, трудолюбивыми и смышлеными людьми. Они нанялись к богатой женщине из деревни Мадьярово возить и продавать лён. Торговля шла бойко. В течение трёх-четырёх лет братья быстро обогатились. Построили каменную лавку, которая сохранилась до сих пор, склады для всевозможных товаров и фабрику. Фабрика включала лесопилку, паровую мельницу, шерстобитку и валяльное производство».

Есть все четыре брата Булычёвы – Николай, Иван, Тимофей и Федор – и в списке лиц, имеющих право участвовать в выборе уполномоченных для избрания губернских выборщиков перед выборами в Государственную Думу в 1905 году. К слову, для этого существовал определенный имущественный ценз. У «крестьян Малмыжского уезда, Селтинской волости, деревни Мадьяровой» Булычёвых имелось в равных долях в общей сложности 367 десятин земли. Ну, а их дома до сих пор служат украшением центра Селтов.

Булычёвы постоянно встречаются в архивных документах. Затеяли расширять храм в Селтах, ну, а в строительный комитет «избраны приходскими приговорами крестьяне деревни Мадьярова Николай Николаев Булычёв, деревни Жайгила Гавриил Прокопиев Соболев, деревни Будзимьшура Ефрем Василиев Александров и деревни Юмги-Омги Георгий Василиев Розов, под председательством Священника села Селтов Владимира Капачинского».

Сохранилось в ЦГА УР и «Дело о награждении крестьянина с. Селтов Малмыжского уезда, Ивана Булычёва», датированное 1911-1912 гг. За немалые пожертвования в Селтинскую и Старозятцинскую церкви Ивана Николаевича представляют «к награждению серебряной медалью для ношения на груди на Станиславской ленте».

Пожертвования и впрямь были солидными: в 1909 году икона Иерусалимской Божией Матери в 200 руб. и подсвечник к ней в 150 руб., плащаница ценою в 350 руб., в 1910 году – паникадило в 1700 руб. Дело, разумеется, не в количестве рублей и нолей в суммах, а в отношении к храму, прихожанами которого Булычёвы являлись. Кстати, достаточно полистать опись имущества Селтинской церкви, чтобы убедиться, что от Ивана не отставали и другие братья. К примеру, пара венцов желтой меди, вызолоченных, с атласною подкладкою, финифтяными образками, искусственными разноцветными камнями пожертвованы «крестьянином деревни Мадиарово Николаем Булычёвым в 1894 году».

Бывшие


При новой власти значение Селтов подчеркнуло то, что в начале 1920-х годов они становятся не только волостным, но и уездным центром, а соответственно – городом. Правда, продолжалось это менее двух лет, и уже 15 июля 1929 года Селты – центр одноименного района.

Новая идеология скора была на расправу с контрой и кулаками. Но, видимо, братья Булычёвы плохо подходили на роль кровопивцев, ибо пользовались в Селтинской волости немалым уважением. След их теряется после революции, хотя вот при просмотре документов фонда Селтинской уездной милиции за 1921-1924 гг. некоторые из Булычёвых мне встретилась. В январе 1924 года была выдана справочка: «Предъявитель сего Булычёв Тимофей Николаев 55 лет, грамотный, женат, безземельный, действительно есть гражданин Вотобласти, Селтинского уезда, гор. Селтов. Настоящее удостоверение выдано гр-ну Булычёву на свободное проживание во всех городах и селениях СССР сроком на шесть месяцев, что и удостоверяется». И будто под копирку такие же справки Булычёвой Глафире Степановне 52 лет и Булычёву Николаю Тимофеевичу 1906 г. р. Летом того же 1924 года временное свидетельство начальник милиции Селтинского уезда выдал и Ивану Николаевичу Булычёву. Рассказывают, что уже в 1960-е в Селты приходило от Булычёвых письмо из… Новой Зеландии. Если это не местные легенды, то повезло тороватым мужичкам, смогли выплыть в коловороте времени.

Другим такого фарту не было. Достаточно полистать документы Селтинского уездного суда или списки лишенцев и раскулаченных Селтинског ёроса. К примеру, вот протокол от 13 февраля 1923 года. Товарищ уполномоченный ОГПУ заявился к гражданину города Селтов Михаилу Платоновичу Ардашеву и потребовал сдать имущество расстрелянных контрреволюционеров – бывшего селтинского лесничего Качки и его сына, о чем стало известно из агентурных данных. Поняв, что спорить бесполезно, Ардашев решился отделаться малой кровью, отдал одеяло, суконные брюки, постельное белье, кофейник и прочую посуду – изрядная гора имущества получилась.

Но бдительных чекистов не проведешь, ежели вцепились. Читаешь акт оценки изъятого, датированный неделей позже, и, честное слово, голова слегка кружится: золотые монеты, кольца, броши, серьги, запонки, часы, серебряные подстаканники и т. д., и т. п. Разумеется, без чайников, кальсон и прочего белья также не обошлось. Михаил Платонович Ардашев тогда легко отделался – подумаешь, не сохранил имущество для жены лесничего, скрывавшейся неизвестно где! Через семь лет его включили в список кулаков, а он взял и вдруг добился восстановления в правах.

Причем, честное слово, я и не пытаюсь иронизировать – ситуация в начале 1920-х в стране была критической, свирепствовал голод, так что новая власть просто вынуждена была выживать после гражданской войны. В том же Селтинском уезде, по информации «Ижевской правды», в 1922 году голодало 16382 ребенка и 87290 взрослых. И уж, конечно, к «бывшим» доверия не было никакого – особенно испытала это на себе православная церковь, также старавшаяся своими силами всячески облегчить положение голодающих, добровольно сдающая ценности.
Да что там добровольно! Знаменитое РОСТА сообщало, что в Селтинском уезде «изъято церковных ценностей по уезду в пользу голодающих четыре пуда 3 фунта серебра».

Память о храме

В самом центре Селтов стоит памятный крест на том месте, где радовала души селтинцев не одно десятилетие красавица-церковь. Наверное, не случайно так любят изображать этот храм селтинские художники.

До открытия своего прихода селтинцы относились к приходу села Мултан. Но вот она, самая первая ведомость о храме новооткрытого села Селты – за 1844 год, впрочем, самой-то церкви еще и нет. «Церкви в оном селе ни каменной, ни деревянной не имеется, но о переносе деревянной церкви из села Мултанского, или о постройке новой деревянной производится Епархиальным Начальством сношение с Вятскою Палатою Государственных имуществ».

Самым первым селтинским священником стал «Андрей Филиппов сын Двинянинов». От роду ему было 30 лет. С ним вместе, помимо жены Марии и сына Виктора, проживает также мать Евдокия Никифоровна, священническая вдова. После окончания Вятской духовной семинарии отец Андрей поначалу служил в Мултане. Да, собственно, весь церковный причт нового села переехал в Селты от мултанской церкви.

Упоминается об этом и в большой статье, посвященной Мултанскому приходу и опубликованной в «Вятских епархиальных ведомостях» за 1900 год: «При открытии села Селтов старую деревянную церковь в Мултане дозволено было указом от 20 авг. 1845 г. перенести во вновь открытое село».

Кстати, поначалу мултанцы уступали церковь за 500 руб., но потом вовсе отказались от денег, поскольку выстроена она была не прихожанами, а Казанской новокрещенской конторой. В состав нового Селтинского Пророко-Ильинского прихода вошло 30 селений. Судя по описи церковного имущества, поставили ее в 1847 году, заодно изрядно подновив здание.

Но прошло четверть века, количество прихожан прибавилось, вот селтинцы и затеяли постройку уже каменного храма. Впрочем, у самих капиталов на это не хватало, вся надежда была на благодетелей, благо такое нашлись. Новая селтинская церковь, как сообщает опись имущества храма, «во имя Св. Константина и Елены, зданием каменная, покрыта железом, построена в 1871 году на капиталы Елабужского купца Феодора Григорьевича Чернова, имеет два отделения, из коих первое составляет холодный храм, а другое тёплый…».

По-настоящему захватывает описание приделов, иконостаса, икон, церковной ограды, веса колоколов – к примеру, в 1884 году на собранные прихожанами средства приобретен уже восьмой по счету колокол весом в 103 пуда 11 фунтов. А уж описание того, что хранилось в ризнице селтинской церкви и вовсе читается как вдохновенная песня: «Риза шёлковая малинового цвета, травчатая, на подкладе сиреневого цвета коленкора, обшитая по принадлежащим местам аппликовым позументом сиреневого цвета». Ведь половину и не понимаешь, а наслаждаешься! А как вам епитрахиль «французской шёлковой материи светло-голубого цвета в разброс с травками малинового и зелёного цветов на розовом коленкоре пожертвована 1846 года».

Но прошло еще два десятка лет, и 21 февраля 1893 года селтинские прихожане на сходе обсуждали вопрос «о непоместительности и тесноте церкви, вследствие чего не только в великие праздники, но и во дни Воскресные, многие из приходящих в церковь или помещаются только в паперти, или же совсем не могут присутствовать при Богослужениях…».

С этого начинались перестройка и расширение каменной церкви в Селтах. В Кировском архиве, в фонде Строительного отделения Вятского губернского правления сохранился и план переустройства храма. Но скоро сказка сказывается, а работы затянулись – то грунт для более массивного здания слабоват оказался, то архитектор И. А. Чарушин чертежи и план перерабатывал, то подрядчик не справился, то настоятель священник Владимир Капачинский «волей Божией помре», то денег не хватало. Еле к германской управились. А там и вовсе не до красоты духовной стало.

Нет более печального чтения, нежели дело о закрытии церкви в селе Селты – с фамилиями и подписями тех, кто «за». А еще в деле есть «план использования здания Селтинской церкви под районный клуб», где все расписано: тут будет фойе, тут сцена, раздевалка, кинобудка, зрительный зал. А потом и вовсе память о церкви постарались уничтожить.

Говорят, что над алтарем каждого разрушенного храма всегда оплакивает святыню ангел. Наверное, оплакивает он и тех, кто не ведал (а кто-то и ведал), что творит. А над Селтами снова виден крест, пока на молитвенном доме. Самое удивительное, что расположен он в доме Тимофея Николаевича Булычёва. А библиотека и музей находятся в особняке его брата Николая Николаевича. Может, и вправду, все не напрасно было?

Сергей Жилин

Их нравы, или Тимуровцы по-английски>>>


Комментировать




Андрей Безруков: "Сейчас мы имеем дело с «больной империей»"

...

Олег Гринько: «Я меняюcь, и страна начинает меняться с меня»

...

Тамара Казанская: "Под запрет на продажу могут попасть около 70% земельных участков в Удмуртии"

...

Виктор Уланов: «Начинать надо с возврата доверия граждан»

...

Яндекс.Метрика
www.izhevskinfo.ru
Купол
Полиграф
Пресс-Тайм
Управление Госэкспертизы
Разработка сайта - "Мифорс" / Дизайн-студия "Мухина"